Татьяна Гусева

«Посадила мужа в машину к милиции, сказала на прощание «Жыве Беларусь» и отправила на сутки»

Жена арестованного на 30 суток жителя Слуцка — о том, как снежинки БЧБ и герб «Пагоня» на окнах в суде расценили как одиночный пикет.

Снимок сделан 15 августа 2020 года‚ когда жители Слуцка собрались на площади в надежде встретиться с председателем райисполкома, но тот не пришел. На фото Андрей Крот в майке с орнаментом. Фото kurjer.info

Мы встречаемся с Ириной в кафе на улице, и через пять минут к ней подходит молодой мужчина, протягивает 50 рублей. Ирина в недоумении: «Что это?» Мужчина отвечает: «Андрею купи что-нибудь» и уходит. «Белорус белорусу белорус» — говорит Ирина.

Ее муж Андрей Крот был задержан в День Воли. Накануне ему и Ирине звонили со скрытых номеров, но супруги не отвечали.

— Мы предполагали, что что-то будет, — делится с корреспондентом «Салiдарнасцi» Ирина. — Нас с Андреем уже судили по статье 23.34 – в октябре прошлого года мы участвовали в акции памяти узников слуцкого гетто.

Когда после экскурсии задержали ее организатора Зинаиду Тимошек, мы пошли в ИВС отнести ей передачу и были задержаны. Андрей остался в изоляторе до суда, а меня отпустили. В итоге были оштрафованы на 30 и 20 базовых.

25 марта Андрей Крот вышел во двор своего дома, чтобы отвезти жену на работу. К дому подъехали сотрудники милиции и пригласили его на беседу в РОВД. По словам Ирины, он ответил, что отвезет жену и приедет.

— Я набирала его утром с работы, но телефон Андрея был выключен. Вскоре к нам в офис пожаловали сотрудники РОВД, с вопросом «где ваш муж?».

Ирина проехала с ними в отделение и узнала, что начат административный процесс. Основанием стали герб «Пагоня» на двух наших окнах и три бело-красно-белые снежинки на третьем окне. Говорят, сообщили «неравнодушные».

На замечание Ирины о том, что «Пагоня» — это историко-культурная ценность, занесенная в госреестр, в милиции заявили: поскольку эта символика используется на протестных акциях, они расценивают размещение герба на окне как одиночный пикет.

Что интересно, ранее на доме Ирины и Андрея долгое время висел БЧБ-флаг — до тех пор, пока сотрудник милиции не пришел и не предупредил: уберите, иначе оформим как одиночный пикет.

Милиционеры отвезли Ирину домой, где и нашелся ее муж. «Тревожные сумки» на случай ареста были собраны перед Днем Воли.

— Я Андрею говорю: «Хижинкова 42 дня сидела и не в Слуцке. Выдержим». Посадила мужа в машину к милиции, торбочку в руки дала, сказала на прощание «Жыве Беларусь» и отправила на сутки, как потом выяснилось, — рассказывает Ирина.

На суд Ирина и ее сын попасть не смогли, информации о времени рассмотрения дела им не предоставили. Решение судьи Александра Шутко: 30 суток ареста.

— А могло бы быть 200 базовых или общественные работы. Слезы лить нечего. Просто хотелось бы, чтобы люди знали, что у нас в истории не только война Отечественная.

Когда Андрея увезли, мне позвонила подруга. Мы разговаривали, и у меня дрожало в груди. За что все это нашим людям, которые сидят? За что этой земле? Обидно. Ну сколько можно! Это же должно кончиться наконец.

Ирина говорит, что многие ее поддерживают сейчас, мужу тысячу приветов передают.

— Мне только страшно бывает иногда. Думаю, не встали ли под другие знамена те, кто выходил летом на акции. Не стало ли нас меньше? Некоторые знакомые и друзья пытаются убеждать меня в том, что нас гораздо больше, чем кажется.

Ирина признается: в августе она была удивлена, когда после выборов на улицу вышли сотни людей.

— Даже на разрешенные акции в годовщину Слуцкого восстания приходило максимум человек пять местных. Мой муж был среди них.

Ирина вспоминает, как ездили с мужем в Ярославль в музей Богдановича:

— Таксист разговорчивый попался, спрашивает: «Вы из Беларуси. А как у вас сейчас? Жить можно?» — Жить можно, — ответила ему. — Дышать плохо.

Сейчас в слуцком ИВС сидит еще один «политический» Владимир Кульбицкий — дальнобойщик, осужденный за БЧБ-флаг и герб «Пагоня» на детской горке во дворе своего частного дома. Ирина уверена, что Андрей и Владимир сидят не вместе.

— Разве ж это наказание, если их в одну камеру отправят? — смеется она.

У Ирины не раз спрашивали: может быть теперь она поменяет свою гражданскую позицию?

— Ну как, если человека в Бресте убивают, а потом признают виновным посмертно? Теперь мужа посадили на 30 суток, а я буду свою позицию менять?..

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 4.9 (оценок:80)